Целков Олег Николаевич

КОРОТКО О СЕБЕ — ХУДОЖНИКЕ 

1. Я родился 15 июля 1934 года в Москве. Мои родители работали экономистами на большом авиационном заводе. 

2. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, летом 1949 года, неожиданно для себя я решил стать художником. 

Я учился с 1949-го по 1953-й год в Московской Средней Художественной школе, затем один год в Минском художественном институте, затем еще один год в Академии художеств им. И. Е. Репина в Ленинграде. 

Все годы учебы я слыл среди своих товарищей «бунтарем» и «ниспровергателем». Меня чуть ли ни каждый год выгоняли. Мне не нравились методы и способы обучения, которыми воспитывали не живых художников, а механических роботов, способных делать (за редчайшими исключениями) нечто тусклое и скучное. Ни один из моих педагогов не был для меня наставником. Я не признавал никаких авторитетов во всем мире и тыкался вслепую во все стороны. 

3. После десятилетия упорных и бесплодных трудов в 1960 году я написал свою первую, — первую свою, — картину с двумя лицами «Портрет». С нее и начинается мой, как говорится, творческий путь. Я впервые, — первый, — случайно «стянул» с лица лицо «по образу и подобию» и увидел — ЛИЦО. Потрясению моему не было предела. 

Я написал как бы портрет, однако, не портрет отдельно взятого субъекта, а портрет всеобщий, всех вместе в одном лице и — до ужаса знакомом. Я вовсе не ставил задачи «срывать с лица маску», да и увидел я не «плохое» или «хорошее», а нечто большее, нечто более — похожее, более — подлинное. На лице, точнее двух лицах, отпечатались миллионы лет, прожитые человечеством в прошлом. И столько же — в непроглядном будущем. 

Я сразу же, — сразу! — понял, что мне указана моя дорога. А набор формальных приемов, — форма, — обозначились тоже сразу же: упрощенный, примитивный рисунок; спектральный «вечный» обжигающий цвет; гладкая, плавная, контрастная растушевка тона, но самое важное, — ШАБЛОННОСТЬ как основа основ. Исключалось все свободное, импровизационное, необязательное: никаких «гениальностей», «вдохновений», «взрывов», никаких эффектных взмахов кисти. Анонимность в законченности. Гладкость безликого ремесленника. 

Я начал свой собственный, единственно для меня предначертанный путь в творчестве, а обществу, в котором мне суждено было родиться, — обществу «строителей социализма» я не ставил в обязанность меня кормить, а моими картинами восторгаться и их покупать. Сознаюсь честно, я понимал, что выбрал небезопасную позицию и мог быть подвергнутым всевозможным гонениям. 

4. В 1977 году «власти» предложили мне навсегда покинуть СССР. Когда во мне улеглось первое возмущение, я сказал сам себе: «Послушай! Ты прожил здесь 43 года. Ты мог бы и не дожить до этого дня. Наперекор всем и всему ты сделал самые лучшие картины — самое лучшее на что ты был способен. Тебе сейчас снимают с шеи ненавистную веревку и открывают дверцу твоей собачьей будки. Беги же, не будь дураком! Вонючую кость на ихней помойке ты найдешь везде!» 

5. С 1977 года я живу за пределами России. Я сумел прижиться здесь. 

6. Вот уже более сорока лет день за днем я пишу один за другим свои бесчисленные холсты, на которых кое-что со временем меняется, высветляясь или уходя во мрак, но всегда, — всегда! — повторяются эти безликие лица — ПОРТРЕТЫ ЛИЦ. 

Олег Целков. Париж. Октябрь 2001 г.